То, что я видела на похоронах моей бабушки не поддается никакому логическому объяснению. По крайней мере, мне не удалось убедить себя в какой-то рациональной составляющей всего этого.
Утро выдалось на редкость солнечным для дождливого октября, словно природа насмехалась над нашим горем, заставляя нежиться в последних теплых лучах осени. Куча незнакомых бабок, причитающих о том, что то и это не так было сделано, толкалась возле автобуса, готовясь провожать родного мне человека в последний путь. Гроб уже снесли вниз и уложили в другой пазик, в котором ехали родители, а я уселась в машину к брату.
До самого кладбища мы ехали молча, ни проронив ни слова. Потом брат ушел к родителям, а я так и осталась одна. Дело даже не в том, что в нашей семье я всегда была белой вороной – бабушка была единственным человеком, который хоть как-то понимал. На душе было как-то пусто. Часто говорят, что после смерти человека до конца не веришь в произошедшее, кажется, будто это все дурной сон. Со мной было наоборот – я осознавала все происходящее в полной мере, наверное, оттого было еще хуже.
Когда гроб бабушки опускали в могилу, я даже смотреть на это не могла. Подняла глаза и повернулась в другую сторону. Тут я и заметила тень. Лица было не разобрать, человек стоял в тени широченного тополя, но было понятно – он наблюдал за похоронами. Мне было не до того и я не обратила на это серьезного внимания. Вокруг были чужие скорбные лица, словно это все бутафория в дешевом театре. Горсть земли на гроб, скупые слезы, невыразимая тоска в душе.
Когда бабушку закапывали, все столпились вокруг, словно, чем ближе они были, тем больше скорбели об утрате. Просто фарс. Половины из них я даже никогда не видела, хотя проводила с бабулей почти все время. Стало так тошно от всего, наверное, поэтому отошла в сторону. Никто даже не заметил.
Тут я заметила эту тень второй раз. Фигура стояла все там же, где и раньше. Не шелохнувшись, не пошевелив ни одним членом тела. Стало просто любопытно. Я направилась в сторону тополя, но когда была уже совсем близко, произошло странное. Тень сильно оттолкнувшись от дерева, поплыла в обратную от меня сторону, куда-то вглубь кладбища. Именно поплыла, потому что фигура удалялась от меня не перебирая ногами.
Я буквально побежала вперед, но все никак не могла догнать ЭТО. Внезапно, мне показалось, что за очередным памятником тень словно присела. Подойдя ближе, стало понятно – наваждение исчезло. Темной фигуры нигде не было видно. Тут я обратила внимание на саму могилу. С фотографии смотрел худой серьезный мужчина преклонных лет, жизнь которого оборвалась месяц назад. Прокофьев Вячеслав Иванович. Прям точно запомнила.
Поняв, скоро меня могут спохватиться, я поспешила обратно, как раз вовремя, отец уже начал поиски своей блудной дочери. Загрузившись по машинам, мы поехали на поминки к нам домой. Придя, я первым делом записала имя того мужчины, которое прочитала на кладбище, чтобы не забыть и оставила листок на столе. Ближе к вечеру, когда уже суета дня постепенно успокоилась ко мне подошла мать.
— Настюшь, а ты откуда про Вячеслава Ивановича узнала?
— Какого?
— Прокофьева, — тут я вспомнила про листок с именем, который оставила на столе.
— Ниоткуда, на кладбище на памятник наткнулась.
— Бывает же такое. А умер примерно месяц назад?
— Да. А кто это?
— Бабушкин первый муж. Она, когда деда твоего встретила, влюбилась без памяти, развелась сразу. А Вячеслав Иванович все забыть ее не мог. Это мне потом уже бабушка рассказывала. Очень ее любил, хотя все же женился потом. Я сама о нем вспомнила месяц назад. К нам жена его пришла, муж перед смертью письма к твоей бабушке просил передать. Представляешь, какого жене – Вячеслав Иванович умирал, а все равно о другой помнил, которую любил…
В тот день я долго не могла уснуть, все намешалось в голове. И утрата моей любимой бабушки, и эта грустная история про ее первого мужа, и тень на кладбище. Вот ведь какая любовь сильная может быть…
Автор публикации
Делимся своими страшными историями!
Россия. 
+66