Семья Росленко переехала в двухкомнатную квартиру в новом доме на прошлой неделе. Папа Семен, мама Лариса и сын десяти лет – Лёвка.
Семен считал, что им несказанно повезло – цена была сброшена на двести тысяч (что очень немало!), и всё из-за какого-то несчастного случая. Парень в лифте умер. Подумаешь, фигня.
Соседка – милая бабушка Алевтина Романовна – просто божий одуванчик. Такая же седая и круглая. В Лёвке – души не чает.
– Ох, милый какой Львеночек у вас! – восклицала она, теребя Левку за щеки. – Такой же пухленький, как мой Коленька! Только помладше!
Левка хмурился и отодвигался от ласковой бабульки подальше.
Они взяли недельный отпуск, чтобы навести порядок в доме – небольшой косметический ремонт, новая мебель и прочая дребедень, связанная с переездом.
***
– Папа, мама! – раздался шепот. Сема открыл глаза. Левка стоял рядом с кроватью и дергал одеяло.
– Лева! Что такое? – проснулась Лариса.
– Мне кажется, под кроватью кто-то бегает! – испуганно таращился сын.
Сема вздохнул. Он знал, что за этим последует, и решил сразу забежать вперед.
– Ладно, ложись с нами! – он подвинулся, и Левка лег между ним и женой. – Только это последний раз!
– Хорошо, – прошептал Левка, прижался к матери и заснул.
Сема ворочался в кровати. Уснуть он не мог. Встав с постели, он взял пачку «Мальборо» и вышел на балкон. Закурил. Новый дом располагался на самой окраине города. С одной стороны – дорога в центр, с другой – выезд на трассу. Свет фонарей разливался по двору. Восемь припаркованных авто. Скоро дом заполнится новыми жильцами, и вместо парковки будет гребаный тетрис. Как было в старом дворе.
Ночь была безлунной и беззвездной. Во дворе хоть кошка пробежала бы. Запищал домофон, и дверь подъезда отворилась. Сема затушил сигарету (пепел он бессовестно вытряхивал с балкона и намеревался выбросить окурок туда же). Старая Алевтина зачем-то выползла в два часа ночи во двор с большой кастрюлей.
Семен встал за черную куртку, которая сушилась на балконной веревке. Мокрый холодный рукав задел голое плечо. Зато его с улицы видно не будет. Азарт любопытства, точнее желание пошпионить, загорелось во взрослом сорокалетнем мужчине.
Бабка вышла, повернулась лицом к подъезду и окинула взглядом дом. Что-то прошептав себе под нос, начала поворачиваться вокруг своей оси. Кастрюля, видимо, была нелегкой, потому что все время тянула бабку вниз. Та докружилась и пошла к подъезду.
Но не в сам подъезд, а в дверь рядом, что ведет в подвал. Сема подумал, что надо сказать Ларисе, чтобы больше не общалась с ней. Возможно, у нее маразм, она всякое может вытворить. С такими мыслями он пришел в спальню. Лариса обнимала Левку, а тот закинул на нее ногу и, раскрыв рот, сопел.
Сема улыбнулся, лег рядом и одной рукой обнял всю свою семью.
***
– Сем, я пошла в магазин! – крикнула Лариса из коридора. Сема спросонья проковылял к двери, чтобы замкнуться.
– Куплю молока, хлеба, Левке шоколадку… Тебе взять что-нибудь? – улыбнулась она, поднимая пакет с мусором.
– Сигарет если только, – зевнул Сема. – Давай недолго!
Лариса отомкнула дверь. Сема проводил жену взглядом, пока она спускалась по ступенькам и скрипела мусоропроводом. Потом он кинул взгляд на наружный коврик у входной двери. Сердце замерло. Сема задержал дыхание и подождал, пока шаги жены станут тише. Он шумно выдохнул. На коврике (и как это Лариска не заметила?!) лежало мертвое обезглавленное тельце мыши.
***
Она лежала на боку, слегка придавленная, словно ее хотели поместить в какой-нибудь бутерброд. Хвост был вытянут. Лапки прижаты к брюху.
Сема оглянулся – не видит ли Лева. Похоже, он досматривал «Железного человека». Сема быстро схватил газету, завернул в нее мышь и решительным шагом отправился наверх, к мусорке между восьмым и девятым этажами.
Подойдя к мусоропроводу, он брезгливо отстранился. Пять обезглавленных мышей лежали на площадке между этажами, ровнехонько по углам нарисованной пятиконечной звезды. Пентаграмма была заключена в круг, по всему периметру которого стояли короткие потухшие свечки.
В центре лежало тело черного котенка. Само собой, без головы.
***
Сема выбросил в мусоропровод мышь, распинал композицию из свечей и животных и забежал в дом.
Замкнулся на оба замка.
– Папа, ты где? – донесся тревожный голос сына из комнаты.
– Мусор ходил выносить, – слишком бодро ответил Сема.
– Ааа, ну приходи смотреть, тут самое интересное начинается! – позвал Лева.
– Да, сейчас буду! – Сема решил отправиться в ванную.
Руки мыл всем подряд – стиральным порошком, хозяйственным мылом, обычным мылом с идиотским названием «Дуру», но с приятным запахом арбуза.
В дверь позвонили.
– Мама пришла! – воскликнул Лева. По квартире раздался топот.
Замки скрипнули.
– Кто звонил? Вы где? – взволнованно спрашивал Лева. Сема примчался к сыну. Тот растерянно выглядывал в коридор.
– Это не мама, – грустно сказал он. Сема вышел из квартиры, прошелся вдоль площадки. Пусто.
Спустился вниз. Пусто. Поднялся наверх. Ни следа от трупов животных или рисунка на полу. Сема плюнул на пол.
– Папа, там кто-то есть? – спросил Лева.
– Нет, сынок, наверное, это просто ошиблись квартирой и ушли, – Сема осмотрел каждый угол площадки мусоропровода, и спустился в дом.
Только они уселись за компьютер, раздался звонок.
– Мама! – радостно закричал Лева и метнулся к двери. Сема опередил сына. Посмотрев в глазок, он увидел бабку Алевтину Романовну.
Он отпер замки.
– Здравствуйте, Семочка! Я тут вам пирожков принесла! – сияла бабулька. Сема с тревогой вспомнил ее ночной выход и поморщился.
– Здрасьте! Спасибо! – коротко ответил он. Бабка сунула ему тарелку с пирожками.
– А где мой любимый Львеночек? – старая наклонилась и посмотрела мимо Семена.
– Он в туалете, – с расстроенным видом сказал Сема.
– Ааах! – вздохнула бабка. – Хотела его потрепать по милой щечке. Я знаю, ему это нравится.
– Конечно, Алевтина Романовна! – согласился Сема, вспомнив, с каким отвращением говорил Лева о приветственных пощипываниях старухи. – У меня там молоко на плите, поэтому мне надо срочно бежать, – он попытался придать своей улыбке дружелюбный вид, но получился оскал. – Без обид, Алевтина Романовна!
Сема захлопнул дверь перед лицом старухи. Пускай обижается. Контактировать с соседями – обязанность Ларисы, а не его.
Кстати! Где же Лариса? Прошло уже больше получаса. До ларька – рукой подать. Ну или пять минут ходьбы. Сема взял «Самсунг». Набрал жену. Телефон зазвонил из соседней комнаты.
– Блин! – Сема швырнул «Самсунг» на диван. – Лева! – крикнул он. – Я пошел за мамой, закройся!
Он обулся, дождался сына и вышел. На улице было ветрено, небо было затянуто серыми тучами. По двору летела листва. Молодая мамаша сидела и качала розовую коляску, читая толстую книгу. Сема добежал до павильона.
– Здравствуйте, – поприветствовал он продавщицу. – К вам женщина лет тридцати пяти не заходила? Где-то полчаса назад. С белыми волосами, в синей куртке и черных штанах? У нее волосы были заплетены в косичку.
Продавщица озадаченно смотрела на него.
– У нее карие глаза, немного длинный нос, – продолжал Сема, с надеждой глядя на продавщицу. Та сочувственно покачала головой:
– Нет, мужчина, такой не было. Утром покупателей раз-два – и обчелся.
– Ясно, – Сема выскочил из павильона.
– Лариса! – закричал он на весь двор. Девушка с коляской обернулась. Сема подошел к ней.
– Девушка! Вы не видели мою жену? – он с мольбой взглянул на девчонку. – Белые волосы заплетены в косичку, синяя куртка, черные штаны. Вышла полчаса назад и не вернулась.
– Я уже час выгуливаю, – молодая мамочка кивнула на коляску. – И никого не видела, – она грустно опустила глаза. – Может, она пошла в другой магазин или поехала в супермаркет?
– Да нет, — Сема сокрушенно опустился на скамейку. – Ключи от машины дома. А купить хотела молока и хлеба.
– Ну я никого не видела, – покачала головой девушка.
Сема кивнул и побрел домой. Где жена? Он нажал кнопку домофона и вошел в подъезд. На лифте доехал до своего этажа. Дверь квартиры была отворена. Сема заскочил внутрь.
– Лева! Лева! – звал он. Тишина.
Не разуваясь, он пошел по всем комнатам их квартиры. Полупустой зал с разложенным диваном, посреди которого лежал закрытый ноутбук. Комната сына с кроватью и сумками – тоже пустая. Кухня – все чисто, блюдо с пирожками расположилось в центре стола. Один пирожок был надкушен и брошен на пол. Сема поднял его и поморщился. Дорогая Алевтина Романовна угостила их выпечкой с потрохами.
Но Левы нет. И спрятаться ему негде, у них нет даже мебели. Может, его всё-таки увела чокнутая бабка? Сема позвонил в дверь напротив.
– Кто там? – настороженно спросила соседка.
– Это Семен Росленко, Алевтина Романовна! Лева не у вас? – терпеливо спросил Сема.
– Нету Левы, Семочка, – замок издал противный скрежет, и дверь открылась. Бабулька стояла с какой-то розовой чалмой на голове. – А что случилось?
– Да ушел куда-то, засранец, а дверь не закрыл, – частично соврал Сема.
– Понятно, – закивала соседка. – Семочка, у меня сейчас мигрень случилась небывалая, – она закатила глаза. – Можно тебя попросить кое о чем?
– О чем? – раздраженно произнес Сема.
– Пожалуйста, вынеси мусор! – прокряхтела бабулька и протянула ему почти невесомый кулек. Сема автоматически его взял, точно так же, как взял двадцать минут назад блюдо с пирожками. – Только непременно выброси его в верхний мусоропровод.
– Да какая разница? – Сема ненавидел себя за то, что вообще отправился к бабке и вел сейчас этот тупой разговор. У него пропала жена, потом ребенок. Оба не выходили из подъезда. Как такое может быть?!
– ТСЖ требует, – печально вздохнула бабулька. – Спасибо, Семочка, – она захлопнула дверь перед его носом с еще большим стуком, чем он сегодня перед ней.
Сема стоял как идиот с пакетом мусора перед закрывшейся дверью. Ударив кулаком по стене подъезда, он пошел наверх, к мусоропроводу. Это снова было там. Безголовые мыши и котенок, пентаграмма и свечи. Все стояло ровно, свечи были зажжены. Пламя колыхалось, словно под сильным ветром, но не гасло.
Сема сплюнул в центр круга и потянул ручку мусоропровода на себя. Черный туннель казался бездонной дырой с резким смрадом протухшего мяса. В глубине черной трубы что-то блеснуло, будто на миллисекунду открылись чьи-то глаза, поймали отражение дневного света и быстро закрылись.
Сема помотал головой. Наверное, привиделось. Вдруг раздался стук. Раз, два, три. Из глубины мусорного туннеля. Кто-то стучит по трубе? Раз, два, три. Стоп. Раз, два, три. Стоп. Издалека. Раз, два, три. Ближе. Раз, два, три, раз, два, три, раз, два, три – крохотные ножки побежали по трубе навстречу выходу.
Стало жутко. Сема быстро положил пакет мусора в углубление в дверце. Не успел он убрать руку, как что-то грязно-белое и холодное прикоснулось к ней. Холодная серая ладонь ухватила его за запястье и легко потянула вниз. Сема закричал и попытался вырваться. Длинная серая рука обладала недюжинной силой. Она дернула Сему, он ударился головой об угол мусоропровода и потерял сознание.
Вторая рука, будто щупалец, протянулась из глубин трубы и осторожно помогла первой затащить обмякшее тело Семена внутрь. Звук маленьких топочущих ножек удалялся.
Свечи вокруг пентаграммы разом погасли.


+83