А ведь я думала, что она сошла с ума. «Не находись на сквозняке, никогда». И ведь это были последние ее слова, слетевшие с сухих потрескавшихся губ, перед тем, как мы поссорились. А потом… потом они забрали мужа.
Многие говорили, что моя мать под конец жизни тронулась умом. Нет, внешне это почти никак не проявлялось. Она связно разговаривала, улыбалась, шутила. Ходила по магазинам и обсуждала последние новости с соседками. Поэтому внешне это почти нельзя было различить. Почти…
Сейчас, когда я размышляю о своем детстве, то вспоминаю об этой странности со сквозняками. У нас никогда не было открыто два окна сразу. Если отворялась дверь и внезапно налетал ветер, мама торопилась поскорее ее закрыть. Тогда все это не объяснялось. Никак. Просто нельзя и все. Отец к тому времени уже умер. Я помню его смутно, молодой, высокий, красивый. Он умер дома, посередине коридора, от остановки сердца.
Наверное, после этой трагедии и пошло мамино обострение. Она заговорила, что нельзя находиться долгое время на сквозняке. Потому что могут прийти Они. Те, кто окутывают нас. Те, кто забираются тебе в голову. Те, кто сводят с ума и утаксивают в тот, свой мир. Я очень боялась… Своей матери. Все ждала, что ей станет еще хуже, но этого не происходило. Не считая «этих сквозняков», она была вполне адекватным человеком. А потом я вышла замуж и уехала.
Мама Пете понравилась. Он не знал о ее пунктике, да и ездили мы к ней очень редко. Так продолжалось несколько лет. Пока мой муж не умер. Скоропостижно и неожиданно. Я знала о его сердечной аневризме, но, по словам врача, с такой люди живут и до преклонного возраста. Но не Петя. Ему не повезло. Я нашла его на полу, возле окна уже холодного, с одеревеневшим телом.
Тогда мы с мамой и поссорились. Она сказала, что всему виной сквозняки и те, кто приходят на них. А я сорвалась. Не помню, что говорила, кричала, плакала, извергала ругательства. А мать, потупившись, стояла и слушала. За все это время она не произнесла ни слова. Лишь уходя, произнесла: «Опасайся сквозняков».
С тех пор прошло, наверное, дней десять. Я сидела на кухне у открытого окна и курила. В дальней комнате на микро была поставлена балконная дверь, чтобы сквозняк вытягивал сигаретный дым на улицу. Но ногам задуло, не то, чтобы холодно, скорее неприятно, поэтому я невольно поежилась. А потом случилось необъяснимое. Меня словно стало пробирать все выше и выше. Словно тысяча невидимых существ на мгновение прикасалась ко мне.
Это был уже не ветер. Волосы стали вставать дыбом, тело будто наэлектризовалось, дотронься железом в любом месте и пойдет разряд. Сердце билось все чаще и сильнее, норовя в любую минуту вырваться из груди. А потом я услышала тысячи голосов.
— Мы пришли.
— Муж был слабее.
— Чертова мать.
— Нашли ее.
— Сильная.
— Будет рад.
— Добыча.
Они все прозвенели одновременно, в одно мгновение, норовя свести меня с ума. Повинуясь некоему неведомому инстинкту, я толкнула окно и оно закрылось. С меня словно упали тяжелые оковы, а само тело стало медленно приходить в себя. Появилась тяжелая отдышка, никогда прежде не беспокоившая, мышцы налились свинцовой тяжестью.
Я закрыла все окна, чтобы не сквозило, оставив лишь одно. Ничего. Пусто. Потом тихонечко приоткрыла балкон и снова ноги загудели, наливаясь током. Хлоп. Дверь захлопнулась. Нет, не может быть. Это не может быть правдой.
На следующий день я поехала к матери. Чтобы рассказать. А она увидела меня и лишь кивнула. Мать сразу все поняла. Мы так и просидели молча, обнявшись и плача, часа два. Лишь на прощание она сказала: «Береги себя, теперь береги себя».
И я берегу. Я больше не позволяю себе быть на сквозняке. Не позволяю Им снова прийти, снова завладеть мной. Ведь все легко, надо просто не находиться на сквозняке.


+17